Герой её романа

Одна девушка воспринимала жизнь очень романтически. Буквально любую ерунду сильно преувеличивала. Посмотрит на нее какой-то прохожий мужчина повнимательнее, а она уже напридумывает себе чего угодно и стихи пишет.

Писала, писала, написала целую папку и на прозу перешла. А как перешла, действительность вообще совсем другой в ее восприятии стала: ерунда стала превращаться в предложения, предложения — в абзацы, абзацы — в главы, а главы - в стопки незаконченных романов. Все мужчины в них скакали на белых конях мимо Прекрасной дамы, оставляя шлейф недопонимания и печали.

Со временем напридумывала себе девушка идеальный образ. Книжный такой, к жизни неприспособленный. И стала вглядываться во всех в поисках своего героя.

И однажды за стеклом вдруг увидела Его. С аккуратной бородкой, в синем берете, шея шелковым клетчатым шарфиком обмотана, подмышкой — книжка, и глаза такие — добрые-добрые... Она из магазина на него глядит, а он снаружи всматривается, словно ее одну всю жизнь и ищет.

Он! - ухнуло сердце, дав команду ногам бежать в погоню.

Но пока к двери торопилась, споткнулась писательница о какого-то малыша и, пока извинялась да убеждалась, что не ушибла — книжный герой пропал.

Расстроилась, конечно, пришла домой, всё на бумагу выплеснула и к окну грустить села. И вдруг видит — вдалеке шарфик знакомый развевается и берет синеет. И бежит к ней ее герой и шепчет: “Ненаглядная моя, возьми меня к себе, и буду я на всю жизнь только твой и ничей больше”.

Она руки к нему тянет, почти дотронулась, а он в туман превращается и тает. Книжка она и есть книжка — мужчины в ней ненастоящие. Влюбляться в них — занятие неблагодарное.

Так и состарилась у окна. А ее герой так молодым и остался, даже беретик не потускнел.

Мой, только мой”, — шамкает она, шаркая из кухни в комнату стоптанными тапочками.

Сядет за стол, возьмет ручку в руки и пишет, а он ей за плечо заглядывает и одобрительно головой кивает.

Так и жили, и до сих пор живут.